Голосование

    Вопрос:
    В каком году человечество научится лечить рак?


    Варианты ответов:

 

ПАНОРАМА

01.12.2001
Александр Никонов. «СУДЬБА ЦИВИЛИЗАТОРА. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ГИБЕЛИ ИМПЕРИЙ»

…Цивилизация всегда влияет на варваров разлагающе…

Можно сказать, это был первый проект объединенной Европы. Сейчас вместо одного государства на месте древней империи 36 разных стран. А когда-то…

Честно говоря, я планировал написать эту книгу про Древний Рим, а получилось, как это всегда у меня бывает, про цивилизацию. Ну что ж, значит, судьба.
Построение книги необычное – сначала вкратце, штрих-пунктирно я с самых дальних подступов на бреющем полете захожу на тему, кратко обрисовывая читателю свою глиссаду и намечая некую общую эволюционную нить, на которую позже нанизываю огромную бусину Рима. Есть в истории Древнего Рима один эпизод, который на мой взгляд был переломным не только для самой империи, но и для всей земной цивилизации. Эпизод, который и породил, и погубил Рим. Задача читателя – не потеряться в красочных описаниях, не заблудиться на солнечных Римским улицах, следя за жизненными перипетиями героев, не упустить в гуще событий основное направление. На которое мы вновь выходим в пятой части книги, попадая в современность, где так же штрих-пунктирно, редкими мазками, автор обозначает дальнейшее направление развития той же линии.
Вот так книга построилась. Я не виноват, она сама... Следите за мыслью.

Любовь к родине – тоже чисто животное чувство. Патриотизм характерен для всех территориальных животных, а приматы – создания территориальные. У них (у нас) в детстве происходит импринтинг – запечатление своего ареала обитания на всю оставшуюся жизнь. Это крайне необходимая вещь, которая позволяет, во-первых, не потеряться, а во-вторых, отчаянно защищать свою «родину» от захватчиков. А иначе бы откуда у людей взялся патриотизм? Из чего бы он вырос? Защита своей родины, своей стадной территории – священный долг любого павиана.

…Иногда говорят, что вся история человечества – это постоянная борьба разума с животностью. Я бы сформулировал иначе: вся история человечества есть канализация животных инстинктов в приемлемое для разума русло. Огромная мелиоративная работа, происходящая внутри наших голов…

Деревенская империя держится на насилии. Городская… А действительно, на чем держится римская демократия? Ведь договороспособность людей ограничена. И чем больше народу собирается на площади, тем меньше шансов у них договориться. Нужно что-то такое, с чем никто бы не спорил…

Закон.

И твердая мораль.
И дисциплина (латинское, кстати, слово).
Именно Рим породил поговорку «Пусть рухнет мир, но восторжествует закон». Орднунг юбер аллес!..

Итак, Демократия, Закон и непременная Общественная Договоренность о пределах допустимых изъятий (налогов) есть те главные черты, которые передались по наследству от античности европейской цивилизации. Вот она, закваска…

Бывает, что человек, свершивший нечто заметное, наутро просыпается знаменитым. Бывает, что знаменитыми просыпаются целые народы. Именно так случилось с римлянами после Второй Пунической войны. До того они были обычными варварами – диковатым крестьянским народом, правда, с характерным для античности способом общественного управления. После победы во Второй Пунической римляне неожиданно оказались властелинами половины мира, а все народы – и в первую очередь интеллектуальные греки – стали спрашивать себя: что за люди такие римляне, и откуда взялся этот народ, вдруг ставший повелителем вселенной? Почему именно они, ведь еще полвека назад, никто об этих римлянах и слыхом не слыхивал?..
Поможем грекам ответить на этот вопрос…

То есть по сути римляне задолго до Христа предложили свой вариант формулы «несть ни эллина, ни иудея» – иной вариант идентичности людей. Не племенной, как раньше. И не религиозный, предложенный чуть позже Востоком (Христом). Римский вариант был абсолютно светским и основанным на Законе. Белый ты, черный, италик по происхождению или иудей – неважно. Важно, гражданин ты или нет. Принцип гражданства – возможно, самое гениальное изобретение римлян. Гражданство, то есть принадлежность к сообществу, основанная не на родственно-культурных связях (этничность) и не на одинаковости мировоззрения, то есть идентичности взглядов на происхождение и устройство мира (религиозная парадигма), а на конкретной, практической жизни мегаполиса. Которая регулируется писаным законом. И наплевать, что у тебя на роже написано, и каким богам ты в частном порядке поклоняешься.

Демократизация знаний, она, знаете ли, весьма способствует цивилизованности…

Еще раз: демократия, закон, общественная договоренность о допустимых налогах плюс острое ощущение личной свободы – вот те черты, которые передались по наследству европейской цивилизации. И проросли в ней удивительными побегами.

Еще одна любопытная деталь, характеризующая настоящий имперский менталитет. Имперские нации не создают диаспор. Это я уже о современном мире. Есть китайские диаспоры, вьетнамские, албанские, польские, татарские... Но нет русских диаспор и русских кварталов (Брайтон, если кто вдруг вспомнит, квартал еврейский). Само словосочетание «русский квартал» странное какое-то. Даже интернетские поисковики дают на него на порядок меньше ссылок, чем, скажем, на «китайский квартал». Не держатся никогда русские плотной кучей, помогая друг другу по принципу «русскости». И все попытки редких русских шовинистов организовать в России некую отдельную «титульность» русской нации, выделить ее из других, обособить – провалились, не начавшись. Не обособляются почему-то русские по племенному признаку. Тесно им в рамках одной народности. Другое у русского самоощущение. Не русское, не национальное. Сказал бы имперское, но скажу крупнее – общечеловеческое. Русский сперва ощущает себя человеком, а уж потом кушаком подпоясывается, если попросят. Причем подпоясывается со страшной неохотой. Слегка стесняясь.

И британцы не создают диаспор. И французы. И американцы… Вчерашние и сегодняшние имперские народы не опускаются до племенной идентификации. Им весь мир подавай. Глобалисты какие…

А итальянцы? Сразу вспоминается знаменитая мафия в Америке. Да, у итальянцев есть склонность к созданию диаспор. И это говорит только о том, что современные итальянцы – давно уже не римляне. Весь свой запал Рим передал совсем другим наследникам…

Потому что история цивилизации есть история смягчения общественных нравов. Не согласны? Я знаю. Многие не согласны с этим тезисом. Однако от этого он не становится менее верным…

Веселящий газ ударил в головы римлян. Начался знаменитый римский ренессанс. Рим стал стремительно преображаться. Доселе он представлял собой довольно унылое зрелище. Вот как описывает город Плутарх: «Рим не имел и не знал ничего красивого, в нем не было ничего привлекательного, радующего взор – переполненный варварским оружием и окровавленными доспехами, сорванными с убитых врагов… он являл собой зрелище мрачное, грозное и не предназначенное для людей робких».

Близко познакомившись с тем, как обитают люди за границей, римляне вдруг открыли для себя, что можно, оказывается, жить не только в аскезе и сплошных тяжких трудах, как диктовала им вчерашняя мораль, но и в развлечениях.
Комфорт! = Гедонизм! = Цивилизация! = Культура!..

Заграница произвела на римских солдат и центурионов то же впечатление, что на русских солдат периода наполеоновских войн произвели виды и установления Европы. В Риме появился масскульт в виде легких греческих комедий, начались пирушки и гулянки, в город зачастили знаменитые иностранные актеры. Римляне открыли для себя нечто невиданное доселе – деликатесы. Огромной популярностью стали пользоваться необыкновенно приготовленные блюда, а раб, умеющий хорошо и интересно готовить, стал стоить бешеных денег… В пьесах этого периода одни герои-римляне – поклонники греческой культуры – называют других героев-римлян – поклонников старых суровых традиций – «варварами-кашеедами». Потому что извечная римская крестьянская еда – каша – стала ассоциироваться с примитивностью и варварской простотой.

Как когда-то дикие степные кочевники, завоевавшие китайские, азиатские и европейские города, оцивилизовывались, впитывали чужую культуру и оседали на месте («выпадали в осадок», как я это называю) под влиянием Города, так римляне, словно губка, жадно впитывали греческую культуру.

Ренессансный Рим бурлил, как котел. Пьесы, философские рассуждения о сущности и смысле бытия, астрономия, математика, механика, поэзия, литература, история, пиры, увеселения, развитая кулинария – все это возникло в победившем Риме как бы вдруг. Затрещали устои…

Бурное время перемен породило конфликт Отцов и Детей, который забил фонтаном, оросив всех в вечном городе. О старых нравах предков и новых нравах молодежи спорили везде – это обсуждалось на рынках и на Форуме, в храмах и семьях. Про это ставились пьесы… Почему отец имеет право женить меня не по любви против моей воли?.. Должны ли дети слушаться старших, как прежде?..
Через этот конфликт проходили многие цивилизации.

«Наша молодежь любит роскошь, она дурно воспитана, она насмехается над начальством и нисколько не уважает стариков. Наши нынешние дети стали тиранами, они не встают, когда в комнату входит пожилой человек, перечат своим родителям», – это сказал Сократ в V веке до нашей эры.

«Я утратил всякие надежды относительно будущего нашей страны, если сегодняшняя молодежь завтра возьмет в свои руки бразды правления, ибо эта молодежь невыносима, невыдержанна, просто ужасна», – это сказал греческий поэт Гесиод в VIII веке до нашей эры.

«Наш мир достиг критической стадии. Дети больше не слушают своих родителей. Видимо, конец мира уже не так далек», – это высказывание принадлежит египетскому жрецу и сделано примерно за 2000 лет до нашей эры.

«Молодежь растленна до глубины души. Молодые люди злокозненны и нерадивы. Они никогда не будут походить на молодежь былых времен. Молодое поколение сегодняшнего дня не сумеет сохранить нашу культуру», – эта надпись сделана в Вавилоне 5000 лет тому назад.

По всей видимости, конфликт Отцов и Детей испытывают все бурно меняющиеся общества, когда старые парадигмы, традиции, которые несут отцы, уже не работают, потому что слишком быстро изменились условия жизни, а новые установления слишком непривычны для геронтократов.

Римские завоевания вырыли огромный пустой имперский котлован, который тут же стал заполняться близлежащей родственной культурой. Которая заодно слегка размывала строгие прямые стенки котлована…

Мысль Катона была ясна: гнойник Карфагена будет набухать снова и снова, до тех пор пока однажды Рим не надорвется в этой борьбе. «Карфаген нужно уничтожить», – требовала Древность (Деревня, Традиция, etc).

«Карфаген нельзя уничтожать ни в коем случае», – возражала Современность (Город, Цивилизация, etc). Ведь Карфаген – не просто город. Это великий город. Это цивилизация. Неужели не жалко? А если вам нужны более практические соображения, то вот они, пожалуйста: Карфаген является сдерживающим фактором и одновременно центральным пунктом римской самоидентификации. Сколько раз в будущем у римлян-победителей будет возникать вопрос, насколько жестоко наказать тот или иной побежденный город, столько раз они будут вспоминать Карфаген и утихомиривать свои чувства. Потому что нет города, который бы причинил вреда Риму больше, чем Карфаген, и все равно Рим проявил гуманность, не уничтожил его, не обложил данью и даже сохранил карфагенскую политическую автономию и весь цивилизационный облик города (нравы, обычаи предков, религию). Если уж не уничтожен Карфаген, то и подавно не нужно стирать с лица земли города иберов, галлов… Живой Карфаген нужен Риму как маяк гуманизма. Рим славится своей справедливостью и милосердием. Таковы мы, римляне. И уничтожив Карфаген, мы уничтожим все лучшее в себе, свою самость. Римская идентичность базируется ведь не только на том, о чем говорит Катон, – на старых и жестких патриархальных традициях, а на сбалансированном сплаве старого с новым. Для этого сплава мы возьмем все лучшее из прошлого – душевное благородство и справедливость, а из современности – эллинскую культуру с ее гуманизмом и наукой, без которых так и останемся варварами… Отринем излишнюю непреклонность и жесткость старины, как легко отринули ее в женском вопросе! В общем, «к людям надо относится мягше, а на вопросы смотреть ширше» – таков был пафос партии гуманистов.

Трудно сказать, кто был более неправ в этом споре. Могла ли аграрная по своей сути экономика того времени выдержать груз подобного гуманизма? Не рановато ли было? Не знаю. Знаю только, что Карфаген был разрушен, а Римская империя в конце концов пала.

Глядя на человеческую историю, можно заметить такую штуку: перерыв в войнах словно бы вызывает у людей и государств некий застой в крови. Очень хочется повоевать!.. Великий XIX век, потрясенный наполеоновскими войнами и гуманизированный успехами науки и литературы, привел просвещенную Европу к мысли о том, что с войнами покончено раз и навсегда. Всего-то чуток прошло, и вот вам, пожалуйста, – две мировой войны, обе – на территории цивилизованной Европы.

Как ошиблась европейская аристократия, предрекавшая конец войнам и наступление эпохи гуманизма! А все потому, что по себе судила о плебсе. Если вы когда-нибудь увидите фотографии европейских городов 1914 года, сделанные сразу после объявления войны, обратите внимание на сияющие лица простых граждан. Война пришла! Полный восторг! Все норовят записаться добровольцами и вернуться домой без ног…

Почему так?

Однако многие современные исследователи считают, что причины войн не столько экономические, сколько психологические. Война позволяет людям получить то, чего им недостает в обыденной жизни, а также проявить свои лучшие качества. Аффилиация, настоящая дружба и взаимопомощь, героизм, осмысленность и наполненность существования, накал чувств и эмоций – вот что дает война. В обмен на жизнь, правда. И этим она напоминает наркотик. На войне все просто и резко очерчено: там враг – здесь друг. Именно поэтому примитивно организованным людям (крестьянам по духу) война так нравится. Да и терять особо крестьянам нечего, кроме своих скучных цепей…

Так было две тысячи лет назад. Так было еще совсем недавно – век назад. И только в сегодняшней Европе объявление войны уже не вызовет радости и энтузиазма. Люди стали совсем другие. Попритухли как-то. Средний класс появился, стиральные машины, кондиционеры, телевидение… Внешнее благополучие и спокойствие вышло на первый план. Развлечений теперь столько, что никакая война не нужна. А что касаемо наполненности жизни, аффилиации… Аффилиация, кстати, – это потребность действовать группой, коллективом, сообща, стадом. Мы же стадные животные!.. Потребность в единении с себе подобными ныне, по счастью, здорово подразмыта индивидуализмом. Что же касается смысла жизни, то есть психологической наполненности существования, то ныне жизнь наполняется погоней за разными интересными вещами и удовольствиями.

И, слава Богу, я считаю. Лучше быть бездуховными (в терминах ортодоксов), чем воевать.

Что же и почему изменилось за последние сто лет в людях? А всего-то ничего: просто почти на всей планете завершился процесс урбанизации. Деревня практически растворилась, исчезла (лишь 4 % самодеятельного населения в развитых странах сегодня работают в сельском хозяйстве). Возник Глобальный Город. Горожане 1914 года были, как правило, людьми городскими только в первом поколении. То есть по духу деревенскими. Да и вообще дух Деревни царил среди европейского плебса до середины ХХ века. Мы же помним, города-миллионники появились только в начале ХХ века. А Цивилизация, Современность, Модерн – это не просто город, это в первую очередь мегаполис… Гитлер, идя к власти, апеллировал к пасторальным, деревенским ценностям, традициям предков, духу отцов… И его очень поддерживали. Сейчас такой номер может прокатить только в странах, где урбанизация либо в самом разгаре, либо в начале. Там возможны тоталитарные режимы, восторг от войны, общие на всю народную массу идеологемы.
Современный горожанин устроен гораздо сложнее деревенского парня. Он уже не делит мир на своих и чужих, плохих парней и хороших, черное и белое. Он понимает, что добро и зло относительны, что нужно быть терпимым и толерантным к людской инаковости. (А иначе при такой скученности в городе просто не выжить – мегаполис великий уравнитель и великий примиритель.) Горожанин для себя уже принял, что лучше компьютерная война, чем обычная, поскольку во время компьютерной войны можно есть пиццу, принесенную прямо на дом, и не рискуешь потерей конечностей, а то и самой жизни.

Но что же делать в современном мире природным Героям? Еще встречающийся даже в западном мире психотип Героя (я бы даже сказал, фенотип Героя) сегодня реализует свои внутренние потенции в наемной армии, командном спорте, уголовном мире, органах правопорядка. Блатной романтик, благородный рыцарь, храбрый солдат – это ведь все один и тот же человеческий психотип. Формы реализации разные.

Вот опять история через тысячелетия донесла до нас мимолетную деталь, ярко осветившую момент. Консулы переглянулись. Не зная, кому из них придется высказать сейчас карфагенянам эту тяжелую весть…

Заговорил Цензорин. Вначале он попросил пунийцев мужественно выслушать последнюю волю сената. И лишь затем объявил: жители должны уйти из Карфагена, они могут выбрать себе любое место для поселения, но не ближе 80 стадий (15 километров) от Карфагена. А Карфаген будет разрушен.

Поначалу пунийские послы повели себя обычным образом. Они выли, катались по земле, царапали лица ногтями. Единственное отличие – послы поносили римлян самыми грязными ругательствами, так что консулы даже подумали, будто пуницы делают это специально, чтобы разгневать римлян и заставить их убить послов – и тем самым навлечь на римлян несмываемое бесчестье. Но не таковы римляне. Сжав желваки, консулы терпеливо переносили самые страшные оскорбления. Не двигались и солдаты. Все они стали свидетелями исторического момента, накал которого пережил тысячелетия…

И вдруг все изменилось: поведение пунийцев более не напоминало поведения пунийцев. Карфагенские послы молча застыли на земле и долго лежали так недвижно. А потом встали и заплакали. Просто нормально по-человечески заплакали.
И настолько это было необычно для римлян, привыкших к показной гипертрофии чувств, настолько горько пунийцы плакали, что римских консулов тоже пробило – на их глазах заблестели слезы. Римляне были по-крестьянски сочувствующим народом. Увидев их слезы, пунийцы заголосили с новой силой. Будучи людьми более чувственными, нежели думающими, они решили, что человеческое сочувствие к их горю не позволит римлянам погубить великий город. Но они ошиблись. Это пунийцы могли в гневе растерзать, а через пять минут прослезиться и простить приговоренного. А у римлян превыше чувств стоял долг.

…Да, это была не физическая, это была ментальная зачистка местности. Полное форматирование диска.

– Самая лучшая жизнь, – начали уже открыто внушать карфагенянам свои ценности римляне, – есть жизнь не на море, а на суше, жизнь сельская, а не торгово-пиратская морская! Да, конечно, сельское хозяйство менее выгодно, чем торговля, но и в голове от него штормит меньше. Город на море – тот же корабль, который постоянно качает военно-политически. А город в глубине материка – надежная опора, символ устойчивости.

…Прямо-таки любимые дугинско-хаусхоферовские пассажи о различии континентальных и морских цивилизаций!..

Старый Рим пришел уничтожить в Карфагене не только чуждую коварную ментальность, но и то, чего не мог уже уничтожить внутри себя – отход от традиционной крестьянской самобытности, поворот к морской торговле и широкому культурному обмену.

Цивилизация – это коралловое дерево. Миллионы мягких мелких полипов рождаются, живут и умирают незамеченными, оставляя после себя крохотный, почти невидимый глазу известковый кирпичик. А из этих кирпичиков складываются огромные известковые коралловые рифы. Исчезни вдруг полипы – останется мертвый коралловый риф. Или, в нашем измерении, пустые городские стены, которые заметет песок или одолеют джунгли. А если вдруг исчезнет «коралловый риф» в виде великих построек цивилизации, которые являются хранилищами культуры, мелким неутомимым человеческим полипам придется начинать строительство с нуля. Если вы хотя бы день работали над документом в компьютере, а потом из-за сбоя в системе всю дневную работу потеряли, на одну миллионную долю вы прочувствуете, что я хочу сказать.

Цивилизация – вот что главное. Она главнее нашей животности, нашего гедонизма, наших чувств, наших любовей, привязанностей, страданий…

Априорная ценность цивилизации интуитивно понятна каждому. Любимый герой американских блокбастеров – одиночка, спасающий мир. Почему такое разнесение по масштабу – одинокий человеческий полип, вклад которого в общее дело построения «коралла цивилизации» практически незаметен, и – целая цивилизация? Может ли она зависеть от героизма и решений одного человека? Разве что теоретически. История знает массу примеров, когда гениальные одиночки меняли пути развития своих цивилизаций, но чтобы само существования цивилизации зависело от воли одиночки… Не припоминаю. И вряд ли так будет. Отчего же современным искусством так любима эта тема – один человечек, спасающий мир от коварных пришельцев или Дьявола, грозящего уничтожить все сущее?

Дело, мне кажется, не только в склонности искусства (тем более массового) к преувеличениям. А в том, что человечество подобным сравнением несравнимых масштабов раз за разом напоминает себе о том великом здании, которое построено им за тысячи лет. И о тех ценностях, которые оказались слегка подразмытыми гедонистическим индивидуализмом Городской Современности – о коллективных ценностях, берущих свое начало… нет, даже не в крестьянском и не в племенном укладе. А в стаде.

Уж простите меня за это словосочетание «коллективные ценности»… Хотел написать «всеобщие», но осознанно подставился под удар и употребил выражение, которое многим напомнит о нацизме, расизме, коммунизме… да, это все варианты коллективных ценностей. Я бы их назвал ценностями корпоративными. Сейчас лучшими людьми глобализированных элит все более осознается тот факт, что любые корпоративные идентичности и ценности должны уступить место макро-коллективной, сверхкорпоративной, общепланетарной ценности – я бы назвал ее цивилизационной идентичностью.

Представьте себе эту картину. Великий полководец, воин, только что взявший вражеский город, не плакавший от зрелища раскалываемых копытами человеческих голов, сейчас вдруг не может сдержать слез и цитирует классику.
О чем его плач?

<i>Не жизни жаль с томительным дыханьем –
Что жизнь и смерть?.. А жаль того огня,
Что просиял над целым мирозданьем…</i>

Это был плач цивилизатора по гибнущей цивилизации. Сципион понимал, что сейчас на его глазах гибнет нечто большее, чем люди – гибнет труд, страдания, открытия, прозрения и мучения десятков поколений. Гибнет великая культура.

Ну а как еще объяснить, что такое цивилизация? Делаю последнюю попытку…
Степень цивилизованности характеризуется уровнем организации социальной системы, уровнем ее стратификации, специализации членов общества, паутиной сложнейших связей между людьми… Цивилизация – это накопленные многими поколениями знания. О том, что тело, погруженное в воду, вытесняет свой объем, а производная «икс квадрат» равна «два икс»; о том, как делать пурпур из морских раковин багрянок; о периодичности солнечных затмений; о печальной судьбе народа копьеносца Приама… Цивилизация – это то, что люди научились делать за тысячи лет, передавая знания из поколения в поколение. Чем больше знаний, тем выше цивилизация. И тем больше ее жалко. Еще бы: сотни поколений – псу под хвост.

<i>…А жаль того огня...</i>

Эта жалость еще сыграет в истории мира свою неоднозначную роль…

Ганнибал скончался в тот же год, что и Сципион Старший. Два прогрессора, сделавшие все от них зависящее для торжества в мире именно своей модели античности, ушли из жизни одновременно. Пометив своими смертями символическую точку пересечения двух исторических кривых – траектории взлетающего Рима и пикирующего Карфагена.

Точка была поставлена не только на жизни двух полководцев, но и на римском характере. И на цивилизаторской политике, придуманной Сципионом… Великий мастер писать красивые батальные полотна прямо на натуре, Сципион своей гуманитарной кистью хотел резче обрисовать и утвердить внешнюю политику, которая проводилась Римом и до него. Она была вполне в русле той идеологемы, что поэтично прописал Вергилий: править народами.

Не грабить. А править. Почувствуйте разницу.

Все мирные договоры той поры заключались по «карфагенской схеме», мы ее уже «проходили»: побежденная страна сохраняла полную внутреннюю свободу, культуру, религию, нравы и обычаи; в страну не вводились оккупационные войска римлян и не приезжал римский наместник, а оставался туземный царь; страна даже не платила Риму никакой дани, никаких налогов. Единственное условие: больше не драться с соседями! Никаких войн без римского согласия, для чего армия «покоренной» страны сокращается до минимума, а все деньги, которые раньше шли на армию, можете вкладывать в реальный сектор. Рим обязуется, в случае чего, защитить эту страну от внешней агрессии. За свой счет.

Никакой выгоды. Чистая идеология. Объединить мир силой оружия для того, чтобы прекратить все войны раз и навсегда – вот главная идея. Вполне наполеоновская.

Постепенно завоеванные Римом территории стали становиться не суверенными странами, а просто провинциями. Они по-прежнему сохраняли свою автономию, религию, законы и местное самоуправление. Но от гуманитарной политики Сципиона это отличалось тем, что теперь в провинции располагались римские войска, сидел римский наместник, а главное, брались налоги в пользу метрополии. Деньги… Это именно то, против чего не мог устоять Рим.
Как и все прочие цивилизации.

Завоевания приносят богатство. Богатство приносит массу свободного от тяжких трудов времени. Которое можно занять пьянками, гулянками и развлечениями. А можно культурной программой. Если в Деревне работают и воюют все, потому что иначе не выжить, то Город (Цивилизация) впервые проводит черту, которая разделяет тех горожан, которые имеют свободное время и могут пользоваться плодами Цивилизации, на две неравные части – одни безудержно буха&#61490;ют и жрут из корыта, другие безудержно работают. Вторые – люди с идеями. Их труд уже не похож на отупляющий крестьянский. Это работа иного уровня. Первых, безудержно жрущих, больше. Но вторые двигают историю, и именно их я назвал бы цивилизаторами. А первых назовите сами, как хотите… Деление, конечно, грубое, и оно вовсе не означает, что цивилизатор (ученый, политик, художник, писатель, завоеватель, etc) непременно должен отказываться от лобстеров, это означает лишь, что лобстеры – только гарнир к их основной деятельности. Алмаз цивилизаторской личности огранен, а сама личность структурирована, ее животные инстинкты не выказывают себя в своей первобытности, их проявления принимают более сложные формы.

Почему так губительно сказывается на детях богатство родителей? Два-три поколения – и уже без слез на вырожденцев не взглянешь! А все потому, что лишения, запреты и ограничения формируют личность. Канализируют ее животную энергию. Личность, которая с детства ничем не ограничена, расползается, как квашня. Иначе и быть не может…

Обезьяны, слоны и медведи в зоопарках от нечего делать тупо раскачиваются, расковыривают болячки, скучают – страдают, в общем. Системы с более примитивной организацией – змеи, насекомые, членистоногие и прочие – скучать не умеют даже в террариуме. Но с них какой спрос, они же не венцы эволюции…

А вот венцы идут вразнос. Египетские Птолемеи пошли вразнос... Римские патриции времен Империи пошли вразнос… Много кто пошел вразнос, не будучи обязанным добывать себе хлеб насущный в поте лица. Богатый Рим породил массу людей, похожих на последнего Птолемея – инфантильных, зажравшихся, капризных, жестоких... Золотая молодежь сорока-пятидесяти лет. Абсолютно неканализированные личности.

Англичане, кстати, это понимают, поэтому английская элита сдает своих отпрысков в школы с очень жесткой дисциплиной и отсутствием излишеств. Формируют характер, не допуская его бесформенного медузьего расползания. Гранят алмазы.

Другими словами, чтобы росла культура, помимо творцов, должны появиться бездельники. Которые покупают картины, пьесы, автомобили, яхты, книги, путешествия, достижения науки – вкладывая тем самым деньги в развитие экономики, создавая новые рабочие места, платя налоги. А уж последние идут на науку, культуру и строительство инфраструктуры…

Цивилизации нужен Потребитель.

В общем, Возрождение, на которое так пеняют все катоны и дугины, подарило миру не только удушающую роскошь и легкую потерю ориентации, но и расцвет науки, техники, культуры, то есть собственно взлет цивилизации.

«А что же тогда сгубило Рим, если он был такой цивилизованный?» – спросит нетерпеливый читатель, уже подуставший от заумных рассуждений.
«И разве роскошь, уход в гедонизм, потеря цели в жизни не сломали хребет основной миссионерской идее Рима? – спросит другой читатель, – Разве не прав был Сулла, боявшийся внутреннего распада Рима (в головах), за которым неминуемо последует внешний?»

Да, торопясь, отвечу я читателю: после того, как у римлян «кончились» сопоставимые по значимости конкуренты, римская идентичность, то есть самоощущение римлян изменилось. Ничто так не сплачивает друзей, как общие враги… И эта потеря идентичности была, несомненно, одним из зерен грядущего распада. Но отнюдь не главным.

– В курсе о Древнем Риме я читаю студентам много лекций о периоде Республики и всего одну о периоде Империи, – сказал мне как-то один историк. – Потому что после воцарения императоров перипетии партийной политической борьбы сменились историями обычных человеческих страстей и дворцовыми интригами. А это уже не так интересно.

За религию и прочую потусторонность люди хватаются, только когда приспичит. А так вообще-то, при нормально налаженной жизни бог людям не нужен. Лично я – за нормальную жизнь без эксцессов. Собственно, к тому и ведет нас научно-технический прогресс – чтобы процессы шли штатно, в полном соответствии с техникой безопасности, все крутилось, и комфорт достигался… Для того и интеллект у людей. Сами справимся, без туземных обрядов…

Естественные причины всех этих тяжелых для Рима событий – войны, чумы, нашествия варваров – я рассмотрю в следующей книге, посвященной влиянию климата на историю человечества. А сейчас скажу лишь, что этот страшный натиск дикарей на приличных людей, который пришелся на время правления замечательного Марка Аврелия, был первой волной Великого переселения народов…

Они победили…

И даже расширили пределы империи. Марк Аврелий планировал раздвинуть границы Рима аж до Северного моря, чтобы навсегда обезопасить Цивилизацию от набегов варваров, но не успел, умер. Тем не менее, его победы обеспечили империи мир еще на полвека.

…В общем, дела шли вроде бы неплохо. А вскоре Империя рухнула. И на городских форумах, где раньше толпились пикейные жилеты, теперь паслись крестьянские козы, поедая пробивающуюся в стыках каменных плит траву.

В Риме случилось то, что теперь называется демографической катастрофой – образованные римские женщины решили, что лучше пожить для себя. Римские мыслители и писатели того времени отмечали, что матроны предпочитают завести комнатную собачку, вместо того, чтобы родить ребенка. Эдикты императора Августа, имеющие целью поддержку многодетных семей, положения не спасли.
Говоря современным языком, в римском проекте Объединенной Европы «белых» становилось все меньше, и все больше «черных». Гастарбайтеры с готовностью брались за любую работу, шли в армию, в то время, как «белые» валяли дурака и жили на пособие по безработице. Поздний Рим представлял собой огромный Гарлем, где большинство людей не работало уже во втором-третьем поколениях, живя на пособия от государства. Они были самые разные, эти пособия, – вплоть до пособий на воспитание детей. Пришлось даже вводить в столице прописку, чтобы ввести ограничение для любителей халявы. Все попытки разных императоров привить у плебса любовь к труду по понятным причинам закончились провалом: работа дураков любит, а римляне никогда дураками не были.

В конце концов и служба в армии, как любая тяжелая работа, среди коренных римских граждан стала чертовски непопулярной. В результате армия «варваризировалась» быстрее всего.

Да что там армия! Как в США президентом скоро будет негр, так в Римской империи, «президентами» начали становиться неримляне. Император Септимий Север до конца дней своих говорил на латыни с акцентом. В 235 году императором стал фракиец, потом араб…

Умирало производство. Себестоимость египетского зерна была много ниже себестоимости италийского, поэтому когда под крыло римского орла попал Египет, производство зерновых в Италии свернули. Бескрайние италийские поля запустели, прекратились в пастбища. Можно сказать, развитая Италия вывела производство зерна в страны «Третьего мира».

Вообще переизбыток благ редко кому идет на пользу. Если навалить в костер сразу много дров, огонь погаснет. Если в чашке Петри переборщить с концентрацией питательной среды, микробы сдохнут. Если кормить человека чересчур обильно, у него разовьются подагра, ожирение, гипертония и куча других болезней, которые раньше времени сведут его в могилу. Закон Никонова: всякая значимая зависимость носит экстремальный характер (подробнее об этом см. мою книгу «Апгрейд обезьяны» – А.Н.). Попросту говоря, все хорошо в меру.

После славных завоеваний в Рим хлынуло золото. Богатство меняет людей. Ранее бывшие строгими пуританами, поздние римляне стали более ленивыми, начали легко и терпимо относиться к противоестественным сексуальным связям – гомосексуализму, лесбийской любви. Ранее строгие римские матроны теперь изменяли своим мужьям разве что не с ослами (впрочем, и такое случалось).
Кроме того, налицо был идеологический кризис, кризис мировоззрения, кризис целеполагания, потеря ориентира для движения, что отразилось в римской литературе, римских разговорах «на кухнях». Переход к новой вере (христианству) положения не спас. А некоторые полагают, что даже и усугубил…
Я специально еще раз перечислил в одной маленькой главке все то, про что уже рассказывал ранее вразброс. Потому что именно эти столь прозрачные параллели заставляют многих говорить о неминуемом закате нынешней западной цивилизации, восставшей, как феникс из пепла, на руинах римской. И унаследовавшей все римские проблемы…

И закончилось там так же, как у нас – распадом империи. Вот только я бы не стал, как Филофей, называть Москву Третьим Римом. Третий Рим – это Запад. А Москва – Карфаген.

А Карфаген, как известно, должен быть разрушен…

Конкуренция Запада и Совка не была конкуренцией двух принципиально разных типов цивилизации. Эта была конкуренция близких родственников, конкуренция двух «современных античностей» – Прагматичной и Экстатичной…

Традиционалисты-дугины-катоны пеняют нам, цивилизаторам, за излишний упор на экономику, за глобализаторство и культурную нивелировку. Так вот, именно недооценка экономики, точнее говоря, человеческой алчности, животности, любви к развлечениям, гедонизму, хорошей жизни (а это все только и развивает экономику, заставляя людей работать) – привела к падению Советского Карфагена. Всем, что есть лучшего в нас и в нашей цивилизации, мы обязаны худшим чертам нашей животной личности. А лучшие, альтруистические черты этой личности, например, коллективизм и стремление принести всем добро порой ведут к войнам, концлагерям и крови.

Парадоксальная диалектика жизни.

Материал любезно представлен издательским домом «Питер» совместно с издательской группой «ЭНАС». Это отрывок из книги Александра Никонова «Судьба цивилизатора. Теория и практика гибели империй», в серии книг «Точка зрения».

Книги Александра Никонова завоевали большую популярность среди читателей в России. Автор затрагивает самые разнообразные темы: происхождение вселенной и развитие живых организмов, полтергейст и телепортация, воздействие климата на развитие цивилизаций и многие другие. Александр Никонов является единственным российским автором – мастером подобного жанра.

Анонс

New Shape Prize 2017

Международная Премия в области глобального сотрудничества для предотвращения катастроф

Фонд изучения глобальных рисков (The Global Challenges Foundation) запускает международный конкурс, задача которого – найти перспективные решения и формы взаимодействия, с помощью которых можно преодолеть самые опасные угрозы человечеству. Подробнее...

"Коммерсант-Lifestyle". Надежда Супрун. «Будущее за теми, кто сможет справляться с большими объемами информации»

Родственники-голограммы, запчасти, распечатанные на 3D-принтере, и капсулы для сна — о будущем совсем близком, но в то же время относительно далеком “Ъ-Lifestyle” рассказал футуролог, координатор проекта Futura.ru и разработчик программы Punto Switcher в компании «Яндекс» Сергей Москалёв.
Подробнее...

"The Village". Мегаполис будущего: Какие изменения ждут горожан через 20 лет

Люди всегда мечтали о светлом будущем и пытались представить себе, как изменится жизнь следующих поколений. Стремительная цифровая индустриализация подарила нам тренд на апокалиптические представления о будущем, например страх перед искусственным интеллектом, который сначала отберёт рабочие места, а потом и поработит человека. Подробнее...

Телеканал "Культура". Программа "Наблюдатель" – "Что такое футурология?"

Иногда интересно рассматривать старые журналы с прогнозами футурологов: каким предки видели наше будущее. О том, что нас ждет в будущем, ведущий очередного выпуска программы "Наблюдатель" Алекс Дубас говорит с гостями студии.
Видео

Телеканал "Культура". "Правила эпохи после правил"

Как Интернет и новые технологии влияют на грамотность? Действуют ли правила, разработанные для эпох медленного письма, во времена мгновенных скоростей? Как школе, ориентированной на норму, работать с реальностью, не подчиняющейся нормативам? Видео

24.12.2015

Первый канал. "Время покажет" – Информационные войны. Кибертерроризм

В студии программы "Время покажет" говорят о возможном вреде кибертерроризма. Заведующий кафедрой новых медиа и теории коммуникаций факультета журналистики МГУ им. Ломоносова Иван Засурский рассуждает о том, как надо себя вести в условиях потенциальной постоянной киберслежки. Видео

27.01.2015

"Независимая Газета" – Юрий Соломонов. "Нужна ли России футурология?"

О роли социального прогнозирования в настоящем и будущем страны ответственный редактор приложения «НГ-сценарии» Юрий Соломонов беседует с Сергеем Москалевым, директором портала Furtura.ru, созданного группой энтузиастов, которая за время своей работы обрела значительный опыт написания сценариев будущего для частных и государственных организаций, в том числе для Совета Федерации РФ. Подробнее...

Актуально

12.03.2015

Вечерняя Москва. "Футурологи обрисовали, какими станут школы будущего"

Знаменитый писатель Роберт Хайнлайн верил в будущее объединение человечества. В книгах автора американской фантастики все школьники планеты учатся и сдают экзамены по единым правилам, по одинаковым критериям получают аттестат зрелости. Возможно ли, что наш ЕГЭ и школьные тесты по всему миру — шаг на пути к такому будущему человечества?

подробнее »

© 1998-2012 Futura.ru

Все права защищены.